Маурицио швейцер, двойник андриано челентано, со своим шоу в россии

Celentano Tribute Show

В 2007 году Маурицио Швейцер вместе со своим другом Матиасом Кортеллаци, клавишником и продюсером, решили создать профессиональное шоу. Уже через год в местном театре прошел их дебютный концерт, который зрители приняли «на отлично». С тех пор они выступают с Celentano Tribute Show по всему миру.


В шоу Маурицио поет и танцует в точности, как Челентано. Ему подыгрывают на саксофоне, гитарах и барабанах 10 музыкантов. Артист считает себя не пародистом и фриком, а интерпретирующим миф актером.

Самое сложное в шоу, по его мнению, не стать клоуном и не сделать из Адриано комического персонажа. Нужно чувствовать эту тонкую грань и не пересекать ее.

Также артисту было сложно привыкнуть к тому, что выступление идет 2 часа, в течение которых он должен быть постоянно сконцентрирован и энергичен.

Особое внимание Маурицио уделяет концертным костюмам, воссоздавая даже небольшие детали образов Челентано. Артист практически не пользуется гримом, чтобы стать похожим на Андриано

Ему пришлось только выучить несколько жестов маэстро, но в целом движения Челентано для него органичны. Возможно, он впитал их из фильмов и выступлений легендарного актера

Артист практически не пользуется гримом, чтобы стать похожим на Андриано. Ему пришлось только выучить несколько жестов маэстро, но в целом движения Челентано для него органичны. Возможно, он впитал их из фильмов и выступлений легендарного актера.

Супруга Маурицио Рафаэлла выступает в шоу вместе с ним. У них растет семилетний сын Марко.

Болезни века

Челентано тоже был «фриком», но консервативного толка. Его заокеанский коллега Джин Винсент не любил «длинноволосых», делая исключение только для Элис Купера, главного крипто-консерватора в декадентской среде. Винсент пил, Челентано молился — мир катился в пропасть безверия и безвкусия, на котором греют руки плутократы и варвары. Винсент вскоре умер, Купер протрезвел, Челентано же оставался загадочной, но постоянной величиной. В своем образе он напоминал отшельников средневековья. Он гримасничал, но не жеманился, передразнивая «болезни века», которым посвящен его лучший альбом, реабилитирующий многие отклонения от курса, указанного свыше этому великому лицедею.

Идея «Болезней века» воплотилась не сразу.

Его Nostalrock — недооцененный, несмотря на роскошное оформление, «Челик с метлой» — увидел свет по расписанию. На нем он воскресил Only You, опередив в этом благородном деле еще одного бывшего битла — Ринго Старра, чья версия стала мировым хитом. Когда-то физиогномисты-любители, сравнивая фото, находили нечто «мученическое» в выражении глаз обоих музыкантов.

«Болезни века» (I Mali del Secolo) тематически опережают свое время намного больше. Начав песенный цикл с потрясающей самопародии на все тот же Ready Teddy, с которого начиналась его карьера, певец заявляет, что теперь, когда он знаменит, вместо рок-н-ролльной «рыбы» он поет о проблемах современного мира. Атакуя их по пунктам — уничтожение природы, безбожие, наркоманию, подмену живой души бездушной механизацией манекенов.

Разочарованный бунтарь Леннон обратился к американским песням своей юности, потеряв веру в революцию, il ribelle Челентано продолжил борьбу на фронте нравственно-эстетического сопротивления. Оба начинали с Ready Teddy и Rip It Up.


Проблематика и профилактика «болезней века» получила достойное продолжение в альбоме Svalutation, где поется о детях со старческими морщинами на младенческих лицах. Физиономию самого артиста слишком рано избороздили мимические складки. Откуда столько тревоги во взгляде этого морально и физически крепкого человека? Столько тоски в голосе, способном рассмешить одним словом…

Помимо двух важнейших пластинок мирового значения, семидесятые стали для Челентано гибридной помесью танцпола с полигоном для испытаний экспериментальной эклектики, не лишенной оригинальности и обаяния, что вполне предсказуемо.

Советским ответом на плодовитость артиста в этот период стала гибкая пластиночка отборных шедевров десятилетней давности, один из которых, пронзительная апология зоозащиты, был почему-то обозначен как «Сын льва». Толстого или Троцкого? — хохмила моя эксцентричная знакомая, и в этой наивной эксцентрике тоже сквозило какое-то беззащитное обаяние осени.

Позднее к гибкому уродцу с сыном льва добавился полноценный лицензионный релиз. Перекупщики инстинктивно пытались им спекульнуть, но желающих платить лишнее за нафталин, проплывший мимо, было маловато для солидного гешефта.

Поколение девочек и мальчиков, вкусившее таинств под конкретные песни Челентано, начинало отступать в прошлое, освобождая места и площадь для новых кутил и танцоров на празднике жизни. На пиршестве на лоне природы, которое так двойственно-зловеще живописует Адриано в песне Una Festa sui Prati.

И вот уже старый пластиночник парировал мои слова о бывшем владельце диска сюрреалистической фразой: «Это Челентано мясника, которого убили в ресторане».

Верю тебе, старина. Все так и было — и мясник, и Челентано, и смерть, и ресторан. История любви и кинжала.

Каким бы долгим ни был обещанный разговор, читателя всегда интересует дальнейшее. А далее был видеобум, позволивший задним числом наверстать упущенное и ранее недоступное. Были триумфальные показы в кинотеатрах, официально изданные диски по фиксированной цене.

Человек рождается голым как червь

И здесь мы приближаемся к важнейшей теме — Челентано и кинематограф. От стиляг из студенческой самодеятельности к мистике и макабру. Оказывается, все это устрашающе и увлекательно близко.

В Furore слышится «откуда вдруг эта беда» из румынской песни, которую сделал шедевром Валерий Ободзинский

Это важно, но это не главное. Для нашей истории главное не это

Furore служит лейтмотивом триллера «Девушка, которая знала слишком много», создавая атмосферу тревожного ожидания, столь важную для этого жанра.

Создателем картины был Марио Бава. Его фильмы в СССР не показывали, ограничив знакомство с творчеством режиссера фельетоном «Монстры зовут его папой».


Еще один парадокс в виде комика с муляжом балалайки, поющего «рок» про Никиту Сергеевича, привели на экран два основных мастера итальянского хоррора — Лучо Фульчи и Марио Бава.

Следует отметить, что мотивы отчаяния и меланхолии проходят черной нитью у Челентано, чередуясь с буффонадой и набожностью.

С другой стороны, в активе Челентано-христианина такие вещи, как Chi Era Lui («Кем был Он?») и Angelo Custode («Ангел-хранитель»), которую он исполняет в комедии «Большое ограбление в Милане». Герой Челентано, главарь банды, увидев на экране своего двойника, поющего эту песню, говорит о нем весьма пренебрежительно.

Теме близнецов посвящена еще одна история — «Этот странный тип» Лучо Фульчи. При самом внимательном просмотре этой комедии ошибок в ней нельзя найти намека на всевозможных «пожирателей плоти», которыми в дальнейшем прославится этот режиссер. Сюжет таков: в курортном городке живет дурачок, похожий на знаменитого певца, и на этом пытается заработать импресарио-аферист. Жаль, что эта картина не попала в советский прокат своевременно. Зато в «Разводе по-итальянски» Челентано шпарит Ready Teddy с экрана в сицилийском кинотеатре, где обывателям демонстрируется развратный фильм «Сладкая жизнь».

Песни и фильмы Челентано проникали в Союз мизерными дозами и с большим опозданием. Собственно, фильмов было всего два — «Серафино» и «Блеф». Историю дурачка деревенского, в духе «чудиков» Шукшина, приняли на ура, только песенка в ней была чересчур фольклорной, несмотря на озорные куплеты. В роскошном «Блефе» певец совсем не поет. Отсутствие песен породило слухи о том, что их попросту вырезали. Эксперты даже указывали моменты, где, по идее, Челентано должен запеть в полнометражной версии фильма.

На пластинках песен тоже было не густо. Это при том, что основные шлягеры Челентано конца шестидесятых, опережая запросы публики, сделаны по канонам «шансона». Ту же «Историю любви» или Azzuro вполне мог заимствовать Аркадий Северный, напиши ему подходящий русский текст Рудольф Израилевич Фукс.

Красивейшая Lirica D’inverno, одна из самых поэтичных песен о зиме и снеге, оказалась втиснутой в сборник «зарубежной эстрады». Гротескную L’uomo Nasce Nudo сократили вдвое. «Человек рождается голым как червь» — сентенциозно повторяли ключевую фразу этой песни модницы-полиглотки.

Звучное имя знали тысячи, но следить за новинками певческой карьеры Челентано в полной мере могли единицы. Путаницу создавала и склонность артиста к переизданию одних и тех же песен. Кочуя с диска на диск, старые хиты усугубляли и без того подчеркнуто ретроспективный имидж Адриано.

На фоне романтических баллад его эксперименты в области языка и ритмов, весьма оригинальные и смелые, казались любителям традиционной «италии» чудачеством и отклонением от нормы. Мало кто заметил и оценил по достоинству его версию гипнотической Heja индейского автора-исполнителя Джей Джей Лайта.

Семидесятый, год смертей и распада для целого ряда звезд, Челентано ознаменовал выпуском странного альбома, одна сторона которого была «светской», другая — религиозной. «Опиум для народа» не котировался в городской среде, а соперничать с набирающей популярность рок-оперой о Христе эта пластинка никак не могла.

Шоу в России

Так как у Андриано Челентано большой репертуар, а россияне знают не все его песни, то для них программа шоу несколько видоизменяется. На концерте исполняются песни Soli, Amore no, Pay pay pay и другие, известные в России.

Сам маэстро последний раз был в нашей стране аж 27 лет назад. И выступил только в Москве. Поэтому российские зрители очень тепло приняли выступление Celentano Tribute Show, которое на сегодняшний день прошло в нескольких крупных городах страны.


Маурицио Швейцер попытался передать ту неповторимую атмосферу, за которую так любят Челентано его поклонники.

Зрители, побывавшие на этом шоу, остались в неописуемом восторге и признавались, что с легкостью могли бы принять этого двойника за великого маэстро, если бы не знали, что на сцене не Челентано.

Артиста, в свою очередь, очень удивила российская публика. По его признанию, она даже горячее, чем итальянская. После концерта поклонники дарят им часто много конфет, цветов и даже иконы. И конечно же, итальянцы восхищены красотой русских девушек.

Юный бунтарь

Разговор будет долгим. Челентано пережил минимум четыре поколения истинных и мнимых поклонников, у каждого из них свой «челентано» — так же, как у всех своя «Джоконда» Леонардо и «Давид» Микеланджело.

Я застал и изучил все четыре. Персональный опыт многолетних поисков и размышлений позволяет скомпоновать нечто вроде дневника, где карьера любимого певца просматривается сквозь биографию его слушателя и зрителя. Вернее будет сказать «созерцателя», поскольку долгие годы мы видели одного из самых динамичных артистов только в застывших позах на фото.

Чья-то первая земная любовь становилась женщиной под E Voi Ballate, кого-то лишали иллюзий под I Want To Know. В каждом десятилетии найдется сентиментальная песня Челентано, иллюстрирующая чью-то личную жизнь, питающая тоску по ускользающему в прошлое периоду недолгого счастья.

В силу малолетства я был защищен от переживаний такого рода, меня в этом фильме для взрослых интересовал исключительно саундтрек. Как ни странно, ознакомиться с песнями Челентано в оригинале было довольно сложно. Путь к ним лежал сквозь некий луна-парк со множеством соблазнов, аттракционов и сумасшедших.

Однажды мне вручили катушку, уверяя, что на ней записан Челентано, но это был Никола ди Бари. Песни звучали в исполнении других певцов: Магомаев пел Mezzaluna и 24 000 Baci, Джордже Марьянович — Impazzivo Per Te, Ciao, Ragazzi. Автором песенки «Ты» на советской пластинке тоже значился «Челентано», хотя этот симпатичный шлягер сочинил какой-то болгарин.

Его «Парня с улицы Глюка» заметили в других странах, но кавер-версии звучали блекло несмотря на талант интерпретаторов. Ни ранний Джо Долан, ни Франсуаз Арди, ни большой мастер соул-баллады Мэл Картер так и не смогли передать агрессивный пессимизм этой романтической вещи.

Челентано одним из первых запел об экологии, о гибели природы, об одичании цивилизации — а людям казалось, что он поет о любви и красивой блатной жизни. В самой интонации маячило эхо чего-то ускользающего из жизни современного человека без надежды на возвращение.

Официальным источником информации «о жизни молодежи западных стран» служил журнал «Ровесник». Картинки, связанные с поп-музыкой, обычно вырезали вандалы. Листая подшивку старых номеров в библиотеке для юношества, я с изумлением обнаружил, что на цветное фото Челентано так никто и не позарился. В статье цитировали песню Il Ribelle — монолог бунтаря, который бунтует где только можно: в одежде, в мыслях, в любви к своей «бимбе».


С этим читают